— Больно – простонала Даша.
Девушка попыталась перевернуться на бок, но сделать ей это не удалось. Все усилия – поднять вверх затекшую руку, снова оказались напрасными. Ломота во всём теле сковала Дашу своими цепями, словно танк переехал её с головы до ног, притом несколько раз. Беспомощность превратила в нечто чужеродное и её душу, и сознание. Нестерпимо ныла левая рука.
Девушка пребывала в кошмаре, сквозь который она не то, что ощущала муки каждой своей клеткой, всё её существо превратилось в одну сплошную боль. Терзающие мысли и фрагменты катастрофы, сколько не моргай, не исчезали. Даша пыталась закричать, что есть сил, но голос не слушался её. Она, как рыба, выброшенная стихией на пустынный берег, еле-еле шевелила губами, не издавая при этом ни звука.
— Где я? – подумала Даша и потеряла сознание.
Лётчица очнулась от запаха дыма. Зловонным смрадом пропитался, казалось, весь воздух. Пламя лизало ей ноги горячими языками. Девушка варилась в чугунном чане с бурлящим маслом. Стены котла давили и плотно сжимали обручами её голову. Из их толстых стен не было выхода.
— Что со мной? – в мозгу, помалу пытающемуся принять нависшую над ним действительность, заведённой пластинкой крутилась одна-единственная мысль – бежать. Но как?
Приложив невероятные усилия, Даше удалось на несколько шагов отползти от пожирающего огня, который сантиметр за сантиметром поглощал всё на своём пути, оставляя за своей спиной лишь дымящий пепел.
— Сашка, что с ним? – подумала Даша и провалилась в спасающее её на несколько минут от боли и реальности забытьё…….
Короткий и обрывчатый сон вернул Дашу в счастливое время. Вот она с восторгом смотрит, как её Сашка лихо откупоривает бутылку шампанского. Пена от игристого вина переполняет хрустальные фужеры и стекает по их запотевшим стенкам на белоснежную скатерть.
— Ну что, Дашка, нас с тобой можно поздравить? – улыбаясь, говорит Сашка – мечта двух, одинаково мыслящих авантюристов, наконец-то свершилась. С сегодняшнего мы с тобой студенты лётного колледжа. Как тебе удалось убедить приёмную комиссию? Вот это для меня загадка.
— Я была единственной девушкой из всех желающих поступить на этот факультет – ответила Даша – к тому же, я неплохо умею стрелять, и не только глазами.
— Вот уж кокетка! – Сашка засмеялся и положил на стол нож, которым он нарезал фрукты — понимаю, что ты, как и я, любишь небо, поэтому мы с тобой и дружим давно. Ну не обижайся, Дашка, аэронавигация – это тебе не в куклы играть. Дело серьёзное. Согласен, физическая подготовка у тебя хорошая, и всё благодаря тому, что мы вместе упорно занимались, да и в математике ты разбираешься не хуже, чем я. Скажи спасибо за то, что я на тренажёрах тебя весь год гонял, и только поэтому тебе удалось справиться с нормативами.
— Да ладно тебе, Сашка! Давай шампанское пить, не то пузырики все улетучатся – ответила Даша.
— Какой ты, в сущности, ещё ребёнок – ухмыляясь, заметил Сашка – Здорово, что общежитие рядом с учебным корпусом, что позволит утром поспать подольше. Знаешь, Дашка, я так рад! Я научусь управлять настоящим вертолётом! Небо – это моя мечта! Ещё мальчишкой я закрывал глаза и представлял себе, что я летаю! И вот, совсем рядом, за прозрачным стеклом иллюминатора, мимо меня проплывают огромные облака. Их даже можно потрогать руками, так они близко! Если включить воображение и фантазию, можно увидеть, что это и не облака вовсе – это длинноухие и пугливые зайцы, крокодилы и медведи. Они собирают в небе сладкую вату, а её там видимо-невидимо!
Одно движение штурвалом – и ты уже поднимаешься выше невесомых и всклоченных туч, зелёных полей и высотных домов. Там, наверху, как в сказке, реки превращаются в извилистые ручейки, и всё то, что осталось на земле, кажется каким-то ненастоящим, унылым и скучным.
— Ну ты и фантазёр! Надо же, такое придумать – воскликнула Даша, отпивая шампанское.
— Когда мне было лет шесть, отец взял меня с собой на аэродром. Вот там я в первый раз и увидел вертолёт. Мне разрешили сесть на место пилота. Эти ощущения забыть невозможно! С тех самих пор я стал грезить небом и решил стать лётчиком.
Даша вспомнила, как тогда, семь лет назад, они с Сашкой хотели войти в состав одного экипажа. Кто мог знать, что их желание исполнится? А кто мог предположить, что в их жизнь ворвётся война? Самая настоящая, и совсем не такая, о которой Даша читала в книгах. Она коснётся их лично, без жалости и сожаления, без права что-либо изменить, и безотлагательно применит, не вычёркивая ничего из своего извращённого сценария, своё смертоносное жало…..
С трудом девушка открыла глаза. Немного повернув голову влево, она увидела, как на расстоянии, примерно метров десяти, догорал их МИ-8.
Сколько ещё прошло времени? Даша не помнит.
Кое-как Даша встала на ноги, и, плотно сжав губы, поплелась к тому, что когда-то было предметом её гордости. Сейчас вертолёт представлял собой обгоревшую кучу обломков. МИ-8 за считанные секунды трансфомировался в груды зловонного мусора и надежда на то, что он когда-либо поднимется в небо, потеряна навсегда.
Лётчица увидела, что между деревьями разбросаны раздробленные на куски и не поддающиеся восстановлению части несущего винта, фюзеляжа, осколки дымящегося двигателя, остатки перевозимого ими груза и многое другое. А Сашка, её любимый Сашка без признаков жизни лежит среди всего этого хаоса. Ноги и руки вывернуты в суставах. Через обрывки одежды были заметны окровавленные раны. Обеими руками Сашка крепко сжимал штурвал. Пытаясь управлять горящим вертолётом, её командир не выпускал штурвал до самой своей смерти.
— Сашка, Сашка! – в ужасе закричала Даша, но на самом деле она едва шевелила пересохшими губами. Слёзы? Крик? Может ли он хоть на что-либо повлиять, чтобы заставить смерть удалиться?
В уголках рта девушки запеклась кровь. Левая рука висела плетью, и малейшее движение ею вызывало резкую и пронзающую боль во всём теле. Комбинезон, всегда чистый и пахнущий духами, сейчас был насквозь пропитан потом, кровью и дымом.
Даша боялась приблизиться. Пошатываясь, она смотрела, как стаи неугомонных муравьёв ползут по телу, как прожорливые и назойливые мухи, учуяв запах крови, слетаются, чтобы вдоволь насладиться добычей.
Подойти ближе – означает осознать, что Сашки уже нет. Находясь на некотором расстоянии, ещё можно надеяться на чудо, обманывая себя иллюзией, что всё, что видят твои глаза – это всего лишь дурной сон. Вот сейчас сон закончится, и опять всё будет так, как прежде. Подойти ближе – означало пропитаться запахом смерти, ощутить её и принять. Но разве можно смириться с её бессмысленностью? Это уравнение не имеет решения. На одной чаше весов стоит весёлый и разговорчивый Сашка, а на другой – его разорванная и окровавленная лётная форма, которую от пятен смерти уже не отстирать, не отмыть и не очистить никакими отбеливающими средствами. Сашка переступил точку невозврата. Смертельная чаша весов перевесила цену жизни…..
Война застала чету Марчуков на аэродроме, когда они готовились к очередному тренировочному полёту. Устройство вертолёта МИ -8 Даша с Сашкой знали, как свои пять пальцев, так как последние пять лет работали на нём, обучая молодых курсантов. Они всегда летали вдвоём. На аэродроме за ними давно закрепилось прозвище – Неразлучники.
Минуло лишь несколько месяцев войны, но по Дашиным ощущениям это был, по меньшей мере, год жизни. Несколько раз они с Сашкой удачно слетали с заданием за линию фронта — они перевозили партии груза туда, где велись ожесточённые бои за каждый миллиметр земли, и где даже пыль приобрела кровавый цвет.
— Ну что, моя любимая помощница, ты к полёту готова? – спросил Дашу перед заданием Александр, застёгивая молнию на бомбере – губную помаду спрячь подальше в косметичку, она тебе не понадобится. Лучше запасись памперсами, хотя, если ты мне доверяешь, они тебе в воздухе не нужны.
— Я готова – глядя прямо в васильковые глаза Сашки, ответила Даша – будем, как всегда, лететь на максимально допустимой низкой высоте и молиться, чтобы нас не сбили.
— Даша, может, на этот раз останешься, а я полечу с Васюком? Что-то ты мне в последнее время не нравишься – стала бледной и худющей. Забыла, чем ты меня зацепила?
— Чем же? Я всегда считала, что сразила тебя наповал своим неповторимым шармом и харизмой. Да и ещё своей скромностью и красотой. А что, разве не так?
— Не так. Когда я тебя увидел первый раз, ты с огромным удовольствием уплетала за обе щеки сочные красные яблоки из сада Гаврилюков. По грязным пальцам стекал липкий сок, косички торчали в разные стороны, ноги все были в ссадинах и царапинах, лицо в — пыльных подтёках. Настоящая бандитка с большой дороги! А она мне, такая вся фильдеперсовая, говорит:
— Мальчик, давай вместе махнём через забор! Там такие вкусные яблоки! Подсади меня, а то я не достану сама.
-И что? Яблоки, и правда были сладкие и вкусные. А ты, вроде бы, и сам был не против того, чтобы залезть в чужой сад.
— Хм! Не мог же я отказать в помощи чумазой и прожорливой девчонке! Теперь расплачиваюсь за свою доброту! А на самом деле я обратил внимание на твой хороший аппетит. Я подумал – если ты любишь поесть, то не оставишь голодным и меня. Наивный я был и не знал, что в мои обязанности, как мужа, ещё будет входить и приготовление завтрака для тебя, моя прелесть, а обедать придётся в столовой. Видел я, как ты сегодня вилкой поковыряла в тарелке, а котлету со спагетти так и не съела.
— А сейчас, что, поумнел? – Даша уже начинала сердится – тебе что-то не нравится? Мне тошнит уже от казённой еды. Хочу домашнего борща, пампушек с чесноком и зелёного винограда. Такого кислого-кислого.
— Ну ты и злюка! Угомонись, я всего-навсего хотел сказать, что питаться нужно лучше, а то на велосипед стала похожа. Где твой румянец? То-то же.
Такой разговор с мужем у них состоялся пред вылетом. Даша вспомнила, что кое-что важное она забыла ему сказать. Увы, Сашка об этом уже так и не узнает.
Чем примечательным был для Даши последний месяц?
Сашка мгновенно стал серьёзным. Из безусого мальчишки он быстро превратился во взрослого мужчину с трёхдневной щетиной. Бремя ответственности прибавило ему глубоких морщин на лице, а виски покрыло благородной сединой.
За короткое время Даша повидала то, от чего волосы на голове у бывалых людей становятся белыми. Да и у неё, двадцатипятилетней, они потеряли свой природный русый цвет. Свои длинные косы Даша отрезала, так как на войне за ними ухаживать было сложно.
Порой Даша забывала о том, сколько ей лет и ей казалось, что она старая, побитая жизнью тётка, а война, проклятая война, длиться десятилетиями.
Когда редкая ночь выдавалась без тревог, во сне Даша опять становилась маленькой шустрой девочкой. Она тайком воровала у мамы конфеты и выманивала у младшего брата мятные пряники – уж очень она их любила в детстве.
От ненасытной сластёны родители прятали шоколадки в шкафу, но от Даши ничего нельзя было утаить – она всё равно находила, и ночью под одеялом, без зазрения совести, их лопала. Фантики тщательно разглаживала и засовывала в книги в качестве закладок.
— Ну сколько можно есть конфеты? – говорила мама – станешь толстушкой и не влезешь в свои любимые платья. И ещё, дорогая моя, принцы любят изящных принцесс, которые питаются исключительно утренней росой. Свой хороший аппетит и строптивый нрав, от греха подальше, от женихов необходимо скрывать.
— А вот и не права оказалась мама. Сашка полюбил меня за пухлые щёчки. Как давно это было – подумала Даша, фиксируя ремнём сломанную в области предплечья левую руку – нужно уходить и как можно быстрее. Сбитый вертолёт и лётчиков уже ищут. Нельзя допустить, чтобы они меня нашли. Нам необходимо выжить. Любой ценой.
Подобрав в траве алюминиевую флягу с водой, лётчица в последний раз оглянулась.
— Сниму с шеи мужа жетон – решила она – это всё, что от Сашеньки осталось. Нет, осталось, и это то, ради чего следует жить.
Вдруг Даша услышала шум. Шелест травы. Потом она увидела, как несколько человек приближаются к сбитому вертолёту.
Беглянка тотчас легла на землю и затаилась за кустом. Она вжалась в землю и не шевелилась.
Лётчица услышала обрывистую речь и перестала даже дышать.
Лёжа животом вниз, её нестерпимо тошнило. Кружилась голова, но бесстрашная лётчица пообещала себе не обращать внимание на такие пустяки. Что такое боль по сравнению с возможным пленом?
— Только бы они меня не заметили – про себя твердила Даша – буду пробираться ползком, другого выхода у меня нет.
Лётчица начала медленно ползти, и ей удалось отдалиться от вертолёта и людей на безопасное расстояние. Затем в глазах у Даши потемнело, и она на время отключилась….
Когда Даша открыла глаза, была уже ночь. Над головой сверкали звёзды.
— Посплю ещё не немного. На рассвете начну двигаться дальше – решила девушка.
Путь домой был нелёгким. Вертолёт был сбит уже на подлёте к пункту приёма груза. И это была территория, которой сейчас распоряжались чужие люди. Враги.
Утро Даша встретила в поле. Среди красных маков, полыни и крапивы она лежала на боку, осторожно прижимая к груди сломанную руку.
Вода в фляге закончилась. Очень хотелось пить. Силы были на исходе.
— Бог, если ты существуешь, спаси меня – вслух сказала Даша и закрыла глаза……
Проснувшись, первое, что девушка увидела перед собой – это был белый потолок больничной палаты.
В госпитале Даше рассказали, что её нашли недалеко от аэродрома. В кармане её лётного комбинезона лежал жетон. Сашкин жетон…..
— Мой сын будет любить небо. Мирное небо. И не будет бояться, когда в небесных просторах будут летать любые летающие механизмы– поглаживая округлившийся живот, мечтательно сказала Даша.
— Почему ты решила, что у тебя родится мальчик? Может, это будет девочка? – поправляя подушку, ответила мама.
— Я точно знаю, что у меня будет мальчик, и не спрашивай, почему. Когда я отползала от горящего вертолёта, я молилась и просила Бога, чтобы он сохранил нам жизнь. Мне и моему не рождённому ребёнку. Я пообещала Богу, что буду искать его. И я его нашла. Он подарил мне второй шанс.
Война. Горе. Смерть. Кто положит этому конец?
Даша знает ответ на этот вопрос. А вы?
Автор Князюк Наталья.
